Федор Викторович Кондратьев: «Продолжение счастливой жизни»
Время прочтения: 6 мин. Уровень сложности: средний
— Должен ли, с Вашей нынешней точки зрения, человек готовиться к старости? Если должен, то как? Можете ли Вы утверждать, что предыдущая жизнь подготовила Вас к старости и инвалидности? Если да, то каким образом?
— Да, конечно, предыдущая жизнь научила меня всему необходимому для того, чтобы достойно встретить старость и инвалидность; чтобы благодарить Бога за прожитые годы и просить не оставить меня и впредь милостью Своей, а также просить, как сказано в просительной ектении, «Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны, и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове…»
А каким образом конкретно я подготавливался к старости? Читал Евангелие. Там очень ясно говорится обо всем, что для этого необходимо: о любви к ближнему, о сотворении добрых и предупреждении греховных дел. Я всегда искал свой способ общения с Господом — общения через молитву, не только через молитвослов или Псалтирь, но и через непосредственное свое обращение к Нему (при этом не всегда через слова, а иногда только через чувствование). С годами ко мне пришло убеждение, что Православие есть Красота Мудрости и Мудрость Красоты, что в нем есть все, что необходимо для каждого нашего шага по жизненному пути. После этого я всегда и всюду имел чувство постоянного со-бытия с Господом и поэтому никогда не переживал какого-либо одиночества и никчемности. И от этого я счастлив. Счастливая старость — это всегда продолжение счастливой жизни.
— Вы считаете, что «последний день» земной жизни человека должен быть ясным и солнечным. На чем основывается Ваше убеждение, что это — реально, если сама мысль о старости человека подавляет?
— О том, что наша жизнь конечна, знает и ребенок, и старик — это не мешает первому резвиться, а второму радоваться, если он живет в со-бытии с Господом; если же нет такого со-бытия, то и радости нет. Вы утверждаете: «сама мысль о неизбежной старости человека подавляет». Наверное, кого-то подавляет, но надо, чтобы это было не давление, а напоминание и нам, и детям: «Торопись делать добрые дела сегодня; завтра такой возможности у тебя может и не быть». Я, благодаря профессии своей, достаточно много встречал людей, которые не со страхом, а с радостью ожидали ухода из этого мира и повторяли только что приведенное здесь прошение из ектении. Искренне православного человека переход из падшего и суетного мира в непосредственное и вечное блаженство со-бытия с Господом может только радовать. А поэтому и подход к последнему рубежу должен быть светлым, с радостным ожиданием: из света земного к свету небесному.
— Чувство ненужности, особенно остро проявляющееся у людей, которые привыкли много работать, много значить и быть востребованными — есть ли противоядие против него?
— Конечно, есть. Нужно помнить, что христианин живет не для того, чтобы брать себе, а для того, чтобы дать ближнему, и надо искать любую возможность такого делания добрых дел, хотя бы для своих сверстников. К числу таких добрых дел может быть отнесено даже мужественное, без нытья и демонстрации своего страдания, терпение реальных телесных немощей — оно послужит достойным примером, поддержит других страдальцев и уже поэтому будет добрым деланием.
— Человек старшего поколения зачастую чувствует себя крайне неуютно в современной, чуждой, непонятной ему обстановке, среди людей с иными понятиями, среди тех реалий, которых не было в его молодости. Оказаться на другой планете без надежды вернуться на свою — это колоссальный стресс. Чувствуете ли это Вы, считаете ли, что у Вас есть такая проблема?
— Мне чужды такие проблемы: я всю жизнь свою живу на одной и той же планете, созданной Господом, на той же земле, благоустроенной поколениями моих предков, которые делали все, чтобы украшать ее и улучшать на ней жизнь, хотя и не всегда это, конечно, у них получалось. Поэтому я все время считал и считаю своей заботой участие в этом общем делании — созидании добра для моего Отечества.
Вообще, Ваш вопрос о «принадлежности к другому миру» очень важен и требует специального и глубокого разъяснения; но сначала напомню, что проблема «отцов и детей» была всегда, что ее отражение можно найти даже в античной литературе. Это естественно, это показатель движения жизни: проблему отцов и детей надо понять и принять. И, если мы не можем принять что-то новое, вторгшееся вдруг в нашу жизнь, мы должны оставить себе хотя бы чувство любопытства: откуда же такое? Чувства отторжения, ксенофобии возникать не должно никогда, поскольку это новое — не чужое, а трансформация своего же. Господь создал человека по Образу и Подобию Своему, в том числе как создателя и творца. Без созидательной деятельности человека не было бы жизни; а признаком жизни как раз и являются привносимые человеком изменения. Понятно, что эти изменения должны создаваться на непоколебимом духовном фундаменте, быть свободными от сатанинских соблазнов. Если же в структуре нового выявляются сатанинские признаки противоборства с Господом, то с этим должна быть беспощадная война.
Духовным фундаментом российской жизни на протяжении тысячи лет было Православие. Именно оно формировало внутренний облик русского человека. Православная духовность была той психологической экологией, в которой формировались личности наших предшественников — вне зависимости от степени их воцерковленности и национальной принадлежности. Я убежден, что от Православия идут основные черты русской личности: созидание и справедливость, стремление больше дать, чем взять, правдолюбие, защита слабых. И пока я наблюдаю эти черты у моих сограждан, пока в России действуют православные храмы и в них совершается Божественная литургия, у меня не может возникнуть чувство, что я живу в каком-то «инопланетном мире».
— Старость верующего человека и старость неверующего — в чем разница? Чувствуете ли Вы эту разницу на собственном примере?
— Да, конечно, чувствую. Кто-то может просто сказать: «Я верующий», я же так сказать уже не могу: я чувствующий Бога, Его со-бытие со мной, а потому я не верующий, а знающий, а это совсем другое. Но я не люблю говорить об этом, не мне судить, каков я перед Богом, я узнаю это на Суде Божием после своей смерти.
— Стоят ли перед пожилым, старым человеком какие-то особые задачи? Может быть, это задачи осознания, осмысления пройденного пути?
— Если человек не видит таких задач, он должен задуматься, найти их и поставить их перед собою, чтобы, решив их, более достойно предстать перед Господом. Для меня первая задача — просить прощения «за вольные и невольные» прегрешения в жизни своей, вторая задача — благодарение Господу за все, что Он мне дал, что у меня было и есть, помня, что главное наше богатство — вера в Господа нашего, чувство со-бытия с Ним. Надо искренне благодарить Бога за то, что у вас есть, и знать, что Он даст вам то, чего вам не хватает, в том числе и счастливую старость.
