игумения Феофила (Лепешинская): «Пенсия: право или милость?»
Время прочтения: 20 мин. Уровень сложности: средний
Не лелей никаких упований,
Перед разумом сердце смири,
В созерцаньи народных страданий
И в сознанье бессилья – умри…
Н.А. Некрасов.
С точки зрения ученых старость является артефактом культурного развития; дикие животные при малейшем признаке слабости становятся добычей хищников; с позиций природной целесообразности заботиться о раненых, больных, немощных бессмысленно; вероятно так же, исходя из фактической пользы, должны были рассуждать люди какого-нибудь каменного или бронзового века. Однако археологи при раскопках периода палеолита обнаружили останки больного артритом дедушки с высохшей рукой; получается, наши отдаленные предки руководствовались не только практическими, но и нравственными соображениями.
За отсутствием письменных источников мы можем лишь догадываться, как содержали стариков при первобытно-общинном строе: когда крепкие мужчины отправлялись на охоту, достигшие преклонных (сорока?) лет оставались в пещерах, помогали женщинам готовить обед, рубили, например, мясо, приносили дрова, острили камни-ножи, учили детей, ну там читать следы, ориентироваться в лесу, целиться в мамонта; быть может, они хранили огонь или знали, как его добывать; быть может, именно пожилые, имея досуг, размышляли над усовершенствованием оружия, орудий труда и полезных инструментов.
Отношение к старости во все времена остается критерием человечности. Антропологи, основываясь на обычаях племен, оставшихся дикими до сего дня, утверждают, что в отдаленные эпохи умерщвление стариков имело место как по экономическим соображениям, так и с целью ускорить их переход в мир иной, более приятный и желанный для человека. Гельвеций утверждал, что дикие племена из-за недостатка продовольствия убивали стариков; широко известен фильм А. Куросавы «Легенда о Нараяме» с тем же сюжетом из японской жизни. В Малороссии существовало выражение «сажать на лубок», якобы так спускали обреченных смерти стариков по скату в глубокий овраг.
Кто знает, не прикатит ли наш цивилизованный мир к прежним дикарским моральным нормам. Слыша часто употребляемое выражение «качество жизни», большинство подразумевает уровень благосостояния: материальное обеспечение, жилищные условия, возможности отдыха и лечения; однако знающие люди усматривают в новом термине совсем иное значение: оказывается, вполне допустимо, привлекая экспертов, чью-то жизнь, например, жизнь беспомощных стариков, признавать недостаточно качественной, а потому не достойной продления. Один служащий ООН, обнародовав статистику, согласно которой четырнадцать последних дней человека на земле особенно затратны для государства, призвал ради экономии убирать людей на этой стадии. В Бельгии, говорят, уже перешли к «мягкой» эвтаназии, просто увеличивая дозы «лечебных» препаратов.
Но вернемся к истории. В Древней Греции социальное обеспечение уже отчасти существовало: заслуженные воины получали земельные наделы; рабы, надо думать, оставались на попечении хозяина до самой смерти. В Риме Юлий Цезарь платил ветеранам денежное вспомоществование, откуда, собственно, пошел и термин: pensio, платеж.
В Римской империи первые богоугодные заведения, геронтокомии, открывали христиане. Византийский император Юстиниан Великий (483 – 565), желая исполнить евангельскую заповедь о любви к ближнему, проводил, насколько позволяли финансовые ресурсы государства, широкую благотворительную деятельность; в его время престарелые пользовались уважением и вниманием. Они получали помощь наряду с сиротами, вдовами, жертвами стихийных бедствий и войн, больными и прочими нуждающимися; по закону бедным считался человек с годовым доходом менее пятидесяти номисм; закон предусматривал также бесплатное питание для нетрудоспособных.
Гарантированное пенсионное обеспечение – дело во всем мире молодое. Первая система пенсий по возрасту, организованная государством, появилась в Германии в 1889 году; она основывалась на обязательных взносах работодателей и работников. В Дании (с 1891) и Новой Зеландии (с 1898) преобладал подход другой: финансирование за счет казны, т.е. налоговых доходов, с проверкой имущественного состояния престарелых; таким образом, германская модель имела целью сохранить социальный статус трудящегося, ставшего пенсионером, а датская, введенная и в Великобритании, ставила целью ограничение бедности.
Последний образец переняли поначалу с 1920 года отдельные штаты Америки и Канада (1927); но в 1935 году США ввели федеральную систему пенсионного страхования, основанную на взносах. В конце концов в странах Западной Европы и США утвердился порядок принудительного страхования; правовые нормы закрепляют за гражданами единые условия и размеры выплат, независимо от отрасли хозяйства, в которой они трудились.
На Руси первые богадельни появились при князе Владимире; помощь престарелым и немощным простиралась даже до выдачи продуктов по месту жительства, с курсировавшей по городу телеги, груженной хлебом, рыбой и овощами. Иоанн Грозный в свое время повелел устраивать мужские и женские дома престарелых в каждом городе; Борис Годунов содержал такие дома на свои личные средства.
В древности пенсионное обеспечение имело характер благодеяния, награды за беспорочную службу: давались прожиточные, или кормовые, поместья, служилые люди преклонных лет получали во владение вотчины, соответственно заслугам и благоволению государя. Кто не мог работать, не нажил хозяйства и не рассчитывал на состоятельных родственников, если предпочитал сохранять независимое положение, получал право «кормиться именем Христовым», т.е. нищенствовать. Петр I задался целью искоренить попрошайничество: при нем старые и больные в обязательном порядке водворялись в дома призрения или в богадельни при храмах, нищих ловили и отбирали деньги, милостыню разрешалось подавать только в богоугодные заведения, жертвователей-ослушников штрафовали.
При крепостном праве, знаем из книг, в барских домах содержались толпы приживалов, старые слуги вместе с детьми пригревались у хозяев до самой смерти на правах скорее домочадцев, чем рабов. «Около стен по разным углам постоянно сиживали всякие старухи, приживавшие у княжны, полусвятые и полубродяги, несколько поврежденные и очень набожные, больные и чрезвычайно нечистые, в передней сидели седые лакеи, читая вполслуха молитвенники» – вспоминает Герцен. По завещанию хозяина целые семьи, как известно, могли получить «вольную» и денежные средства, иногда значительные. Крестьяне доживали на руках детей и внуков; судя по фольклору, далеко не всегда старость приносила им уважение и благополучие: можно вспомнить описанного Буниным «ошалевшего от долголетия» Иванушку, которого сживают со свету в собственной семье, считающей лишними расходы на бесполезного деда.
Большинство работников в рассуждении грядущей старости старались, пока сильны и молоды, накопить побольше, не всегда честным путем, хотя некоторые экономисты уверены, что отсутствие пенсий было мощным стимулом к активному труду и, стало быть, развитию производства.
Петр I в Морском уставе (1720) узаконил обеспечение ветеранов: не способных к труду пожизненно определяли в госпитали, или выдавали годовое жалованье. Позднее права Морского устава распространились на мастеровых Сестрорецкого завода и служащих академии навигационных наук. Затем появилось аналогичное положение для сухопутных войск, а к концу XVIII века пенсионные законы охватывали чины таможенные, горные, лесные, медицинские, карантинные, учебные. Размер пенсии определялся получаемым жалованьем и утверждался высочайшей властью.
А.Ф. Кони рассказывает случай, произшедший в начале XIX века, когда официальные пенсии были еще редки. В Кронштадте умер моряк-вдовец, оставив на попечение своего друга, тоже моряка, двух сирот. Тот пришел на прием к министру, маркизу де Траверсе, просить помощи детям, но получил отказ; пришел опять, результат тот же, а когда явился в третий раз, министр вышел из себя: «Ты что, смеяться надо мной приходишь?!». Моряк повторил просьбу, тогда вспыльчивый Траверсе дал ему пощечину со словами: «вот тебе ответ!». Моряк схватился было за кортик, но затем поднес руку к зардевшейся щеке и сказал: «Хорошо, ваше сиятельство, это мне, ну а сиротам-то что же?». Министр заплакал, и сироты получили пособие.
В конце 1827 года император Николай I утвердил Пенсионный устав, по которому всем чинам, разделенным на девять разрядов, назначались пенсионные оклады в зависимости от выслуги: прослужившие от двадцати до тридцати лет получали треть жалованья, от тридцати до тридцати пяти – половину, а стаж в тридцать пять лет и больше давал право на полный оклад. Этот устав просуществовал сорок лет, хотя непрерывно подвергался доработкам, изменениям и дополнениям.
В 50-е годы широко обсуждалось назначение пенсий профессорам и чиновникам учебного ведомства; шли бурные дебаты о пенсионах артистам. Высказывалось мнение, в частности, Д.Н. Блудовым (1785 – 1865), возглавлявшим тогда II отделение собственной его Величества канцелярии, что пенсионы не являются вознаграждением за службу государству, а милостью правительства, поэтому назначаться должны только действительно нуждающимся и не по какой-то норме, а по усмотрению властей, каждому лицу в зависимости от его общественной ценности. Практика подтверждала: пенсия являлась именно даром, милостью от лица государя, в зависимости от заслуг награждаемого, часто в соответствии с личным отношением к нему царя и в связи с каким-нибудь юбилеем. Так, в 1866 году к столетию Н.М. Карамзина сын его Владимир, сенатор, и историк М.П. Погодин получили ордена, а археограф П.М. Строев – 1000 рублей пенсиону. К слову, самому Карамзину (1766 – 1826) в свое время император Николай I назначил щедрую пенсию: пятьдесят тысяч рублей в год; Николай Михайлович не успел воспользоваться ею: простудившись во время событий 14 декабря 1825 года, 22 мая он скончался; но пенсию, согласно указу государя, должна была получать жена, а затем сыновья до вступления в службу и дочери до замужества.
Какая-то придворная интрига повредила репутации завоевателя Ташкента М.Г. Черняева (1828 – 1898), и заслуженного генерала в 1867 году уволили от службы с пенсией 400 рублей, скудной для содержания семьи; он был вынужден сдавать экзамен, чтобы занять место нотариуса; вся Москва шутила по поводу пребывания георгиевского кавалера в нотариальной конторе.
А.В. Никитенко принимал участие в обеспечении семьи протоиерея Герасима Павского (1787 – 1863), известного ученого, филолога, библеиста; вокруг его перевода Ветхого Завета возник скандал, вдохновленный обер-прокурором Протасовым; очевидно поэтому дочери назначили ничтожную пенсию в 118 рублей в год.
По уставу 1853 года право на пенсию, наконец, получил каждый служащий; пенсии были невелики, однако обязательный стаж составлял тридцать пять лет и любой мог прекратить работу уже в 55. Для сравнения: на Западе в то время далеко не все должности давали право на пенсию, притом действовал возрастной ценз: 65 – 70 лет.
Государственные расходы на пенсии росли год от года, угрожая экономике, и со временем средства на выплату пенсий стали частично формироваться за счет вычетов из жалованья, пока человек трудится; но основная часть все-таки покрывалась из казны. Появились эмеритальные, пенсионные и инвалидные кассы: государство безвозмездно выдавало им капитал, который вкладывался в ценные и ипотечные бумаги, векселя; кассы приобретали здания, сдавали их внаем, а проценты и отчисления из жалованья шли на выплату пенсий. В пенсионном страховании участвовали и крестьяне, которые осень и зиму работали в городе.
Пенсии назначались: по выслуге пятнадцати лет в половину заработка, при стаже двадцать лет – в три четверти, прослуживший двадцать пять лет получал полное содержание. Таким образом, вышедшим в отставку средства к существованию предоставляла страховая касса; размер пенсии зависел от заработка. Правительство же только награждало пенсиями, оценивая ответственность и продолжительность службы.
Существовали также старческие приюты и богадельни, которые содержались частными лицами, но находились под контролем государства. Имеются сведения о массовом обследовании домов призрения, проведенном в 1888 году санитарной комиссией Государственной Думы; председатель комиссии доктор С.П. Боткин доложил о множестве недостатков и высокой смертности в этих учреждениях. Последнее замечание звучит несколько странно, учитывая, что из богадельни все поголовно рано или поздно отправляются на кладбище, как прочие смертные.
Революция 1917 года смела весь накопленный опыт подчистую. Пролетарское государство, резко осудив «унизительные царские подачки», полностью взяло на себя социальное обеспечение трудящихся; пенсии стали назначать лишь потерявшим трудоспособность и не имевшим средств к существованию; старость, дряхлость учитывалась лишь как причина инвалидности и сама по себе не считалась основанием для назначения пенсии. Сумма пенсии устанавливалась, независимо от фактического заработка и трудового стажа конкретного работника, по минимальной тарифной ставке данной местности, но условно, в зависимости от состояния средств.
В СССР пенсии по старости начались с 1924 года, их платили преподавателям вузов по достижении 65-летнего возраста; в 1928 году дошло до рабочих текстильной промышленности, в 1929 охватили ведущие отрасли тяжелой промышленности и транспорта, к 1937 пенсию получали все работники народного хозяйства: женщины с 55, мужчины с 60 лет, как и сейчас. На пенсию уходили крайне неохотно: она не только была совсем мала, но и лишала существенных льгот, т.к., например, продуктами снабжали главным образом по месту работы.
Пенсию, на которую стало можно хоть как-то жить, установил закон 1956 года: начисляли от 50 до 100 процентов заработка, но не менее 30 и не более 120 рублей; работающие пенсионеры пенсию не получали. Средняя пенсия составляла 62 процента от средней зарплаты; к концу социализма она снизилась до 46 процентов. После 1964 года, когда появился соответствующий закон, начали платить пенсии, хотя крохотные, и колхозникам: женщинам с 60, мужчинам с 65; минимальная пенсия в 12 рублей доросла к 1985 году до 40, однако председатели колхозов, механизаторы, бригадиры, специалисты получали не меньше городских.
В постсоветское время пенсионные правила опять подверглись реформированию, которое не закончено по сей день. Новые законы, отбросив почему-то дореволюционный опыт, учитывающий российскую специфику, обратились к зарубежным образцам, с преимуществом финансово-страховой ориентации, в ущерб социальному направлению, даже, по рекомендации Всемирного банка, намеревались перейти от распределительного к накопительному принципу финансирования пенсий, который применяется в некоторых странах Азии, Африки и Латинской Америки, но, слава Богу, на столь кардинальные меры не решились.
Накопительный вариант, когда, в зависимости от размера зарплаты, какая-то ее часть отчисляется в государственный или частный пенсионный фонд, применяется повсюду, как и софинансирование: работник может откладывать, скажем, по 10 тысяч в год и, выйдя на пенсию через десять лет, получить 100 тысяч. Однако, наш человек, многажды обманутый, стал недоверчив, к тому же инфляция быстро пожирает все заначки, и кто знает, сколько реально будут стоить 100 тысяч через десять лет.
Начали внедрять, на западный манер, корпоративные надбавки, которые пока могут позволить себе лишь такие гиганты, как «Российские железные дороги» или «Норильский никель», разработавшие собственные пенсионные системы, учитывающие индивидуальный вклад работника в процветание компании. Во Франции крупные фирмы еще стремятся использовать прибавки к пенсии как стимул привлекать ценных сотрудников и укреплять их лояльность, а в США, например, корпорации, в связи с кризисом, случается, в судебном порядке отказываются от принятых раньше подобных обязательств.
В России сегодня применяется в основном распределительная система: пенсия гарантируется государством, складывается из базовой и страховой частей и выплачивается из зарплат работающего населения.
Слов нет, пенсионные цифры растут год от года, применяется индексация, валоризация, социальные доплаты – но сумма, соответствующая прожиточному минимуму, остается предметом мечтаний. Во много раз быстрей растут тарифы ЖКХ, стоимость электричества и газа, цены на продукты, транспорт, телефон, лекарства и т.д. В 2010 году, после очередного повышения, средняя пенсия в России составила 8 тысяч рублей (186 долларов). В странах СНГ еще меньше: в Беларуси 140 долларов, в Украине 130, в Азербайджане 124, в Казахстане 114, в Туркменистане 103, в Узбекистане 59, в Киргизии 48.
В Китае средняя пенсия составляет 75 долларов, притом никаких льгот и доплат не предусмотрено. Что же касается европейской заграницы, нам пока очень далеко как до их зарплаты, так и до их пенсии. Для примера, средняя пенсия в Дании составляет, в пересчете на рубли, 89 тысяч, в Нидерландах 85 тысяч, в Греции около 63 тысяч. Каждый гражданин Великобритании в день 16-летия получает письмо от министерства социальной защиты, которое напоминает, что с этого дня необходимо еженедельно платить пенсионные взносы; государство гарантирует, что по достижении 65 лет для мужчин и 60 для женщин гражданин получит пенсию в размере 20 процентов средней зарплаты работника – примерно 110 евро в неделю. Возрастная планка в большинстве стран определяется 60 годами для женщин и 65 для мужчин, в США соответственно 65 и 70. Так что завидовать не стоит – «под каждой крышей свои мыши», свои трудности и свои недовольства.
В США финансовый кризис вскрыл множество социальных проблем; в частности, оказалось, что традиционная пенсия гарантирована только госслужащим; работники частного сектора могут рассчитывать лишь на честность компаний, а главным образом на себя: все большую популярность приобретает пенсионное обеспечение за счет взносов самих работников.
Во времена, когда законы о пенсиях только рождались, большинство мужчин старше 60 лет продолжали трудиться, поэтому не столь обременительные сборы с работающих и работодателей могли хорошо обеспечить сравнительно немногочисленные группы неработающих стариков. Однако в дальнейшем вполне приличное содержание лишило пенсионеров стимула к труду, стало быть, возросла налоговая нагрузка на работающих; если учесть, что численность стариков, с увеличением продолжительности жизни, год от года растет, а рождаемость падает, можно ожидать кризиса системы социального обеспечения: ее станет уже невозможно финансировать за счет налогов на заработную плату. В России положение осложняется еще и множеством разнообразных льгот: пенсионеров у нас на десять миллионов больше, чем людей, достигших соответствующего возраста. Лет через пятнадцать прогнозируют соотношение 1: 1 – один пенсионер на одного работающего.
Пенсионеры 2030 – 2050 годов могут оказаться в тяжелой ситуации; кто знает, как поступит с ними государство под угрозой экономического краха: повысит ли пенсионный возраст, как в Германии, Греции, Италии, Португалии, Великобритании, увеличит трудовой стаж, необходимый для нормальной пенсии, как в Германии, Греции, Италии, или снизит отношение средней пенсии к средней заработной плате, как в Австрии, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Италии, Голландии. Получается, пенсия зависит все-таки от милости государства – все богатства которого, заметим, до последней копейки, взыскано с граждан, в том числе и тех, чей продуктивный возраст пришел к концу.
Бывают и совсем грубые методы решения проблемы: недавно туркменбаши Сапармурат Ниязов отказал в пенсиях тем, у кого имеются совершеннолетние дети, а также распорядился пересмотреть порядок исчисления стажа, исключив из него праздники, больничные, отпуска и прочие нерабочие дни.
Короче говоря, положение с пенсиями год от года будет ухудшаться, причем повсеместно; будущим старикам стоит уповать лишь на Бога. Лидия Д. оказалась в отчаянном положении: три года болела мать, приходилось покупать дорогие лекарства, памперсы, платить за уколы; потом похороны, влезла в долги, которые из пенсии отдать казалось невозможным. На богослужении в день памяти святителя Николая она неожиданно для себя попросила святого: «дай мне выбраться из кабалы! дай денег!» – стеснялась потом, что унизилась до такого материализма, – но дела пошли на лад! Предложили хорошую работу, всё выплатила и, более того, с тех пор лет пятнадцать уже не знает никакой нужды и всхлипывания знакомых о скудости и бедности деловито прерывает: «а молиться не пробовали?».
