игумения Феофила (Лепешинская): «ТРЕНИРУЕМ МОЗГ, ЧТОБЫ ЖИТЬ ИНТЕРЕСНЕЕ И ПОЛЕЗНЕЕ»
Время прочтения: 22 мин. Уровень сложности: средний
Всё позади, мы можем с тобой тихо поговорить
О том, как хорошо стареть и корни в землю пустить,
Мы нашли и Бога, и дом, и жену, нам весело вспоминать.
И я могу спокойно писать, а ты – спокойно читать.
Г. К. Честертон.
Медицинская статистика утверждает, что мозг отказывает отнюдь не от перегрузок; психологическая теория неупотребления гласит: если способности, физические или умственные, применяются мало, они снижаются. Память ослабевает по той же причине: нейронные пути разрушаются, если не используются. Чтобы держать форму, нужна тренировка; стало быть, ради физического здоровья надо нагружать мышцы, а ради сохранения интеллекта больше работать головой. Всякому ясно: мозг – главный орган; если он отказывает, что проку в крепком теле, бесперебойном сердце, сильных руках; однако как раз о развитии и сохранении мыслительной способности заботятся меньше всего.
Глупость, конечно, молодит, до поры до времени, но люди, ведущие интеллектуально напряженную жизнь, оказывается, в большей степени защищены от нарушений умственной деятельности в старости – болезней Альцгеймера, Паркинсона и Хантингтона. Дело не в образовании: что остается от многочисленных знаний, которыми нагружают в школе и вузе? разве таблица умножения, «Волга впадает в Каспийское море» да температура кипения воды; что же касается физических схем, химических формул, иррациональных чисел и правил правописания, их помнят лишь гении и специалисты; нет, речь идет о привычке размышлять, анализировать и хранить прозапас сведения, полезные для жизни.
Нажитые навыки, слава Богу, сохраняются навсегда, психика продолжает развиваться, интеллектуальный коэффициент, IQ, с возрастом остается совершенно одинаковым. Арифметика тут неуместна, и молодость духа далеко не всегда соответствует молодости тела. Агата Кристи собиралась в 75 лет угомониться и уйти на покой, однако только что написанная книга продавалась еще лучше, чем предыдущие, и она решила отодвинуть роковую черту к 80. Философ Георгий Гачев (1929 – 2008) перед случайной гибелью в 79 лет источал как и десять, двадцать, тридцать лет назад, множество ярких, оригинальных идей; каждая из жизнемыслей, записанных им или высказанных в обыденном разговоре, могла быть развита в целую книгу, что, между прочим, и практиковалось самыми ловкими из его коллег.
Микеланджело (1475 – 1564), Тициан (1480 – 1576) и Айвазовский (1817 – 1900) недалеко от 90 лет написали прекрасные картины; скульптор С. Коненков (1874 – 1971) продолжал трудиться до самой смерти почти в 100 лет; 80-летний В.И. Немирович-Данченко (1858 – 1943) ставил спектакли; в 80 лет поражал творческой силой И. Ф. Стравинский (1882 – 1971); М.В. Нестеров (1862 – 1942) в 79 писал прекрасные портреты, вещи 92-летнего Пикассо (1881 – 1973) пользовались тем же спросом, что и прежние; Гете завершил «Фауста» в 82 года; в поздние годы жизни активно работали известные ученые М. Эйлер (1707 – 1783), П.С. Лаплас (1749 – 1827), И.П. Павлов (1849 – 1936), писатели В. Гюго (1802 – 1885), Б. Шоу (1856 – 1950); И.А. Бунин (1870 – 1953) в год 75-летия опубликовал такие шедевры, как «Чистый понедельник», «Речной трактир, «Месть» и другие рассказы, объединенные в цикл «Темные аллеи»; глубокий ум, память, меткость суждений и острота художественного зрения ему не изменили.
До последнего дня сочинял ослепший Жюль Верн (1828 – 1905); после смерти увидели свет восемь его романов, и пусть строчки налезали одна на другую и издателям трудно было разбирать почерк, талант по-прежнему блистал, а идеи поражали оригинальностью. К. Гамсун (1859 – 1952) в 90 лет опубликовал новый роман «По заросшим тропам»; лауреат Нобелевской премии (1909) Сельма Лагерлеф (1858 – 1940), в весьма преклонном возрасте, на пороге смерти, заканчивала гениальную трилогию о Лёвеншельдах. Леонид Леонов (1899 – 1994) в 95 лет дописал наконец последний свой роман «Пирамида».
Композитор К. Глюк (1714 – 1787) до самого конца сочинял музыку, смерть настигла его над кантатой подходящего к моменту содержания – «Страшный Суд». Стройным, жизнерадостным и красивым стариком выглядел Массне (1842 – 1912), последним его замыслом стала опера «Дон-Кихот», главным исполнителем он предполагал Ф. Шаляпина.
Знаменитый тенор И.С. Козловский (1900 – 1992) в 80 лет прекрасно пел «Богородице, Дево, радуйся» на пушкинском празднике в Святогорском монастыре; покинув сцену Большого театра, он продолжал почти до 90 концертировать, занимался с молодыми певцами, помогал с разработкой вокальных партий Б. А. Покровскому, тоже долгожителю (1912 – 2009), сохранявшему прекрасную творческую форму, в его новом Камерном театре.
Георгий Несторович Сперанский (1872 – 1969), главный советский педиатр, спасший, кстати сказать, жизнь автора этих строк в девятимесячном возрасте, до глубокой старости сберег ясный ум и трудоспособность; кроме основных профессиональных обязанностей, по воскресеньям и в отпуске он приезжал на дачу, работал в саду, плел корзины, вытачивал на токарном станке ручки для инструментов и другие предметы из дерева.
Что касается природного ума, словарного запаса, обширных знаний, умения рассуждать, то эти качества в старости кристаллизуются и становятся мудростью: богатство внутреннего мира в сочетании с жизненным опытом позволяет выносить взвешенные суждения по сложным и важным вопросам смысла собственного бытия, состояния других людей, а иногда и судеб человечества.
Умение мыслить, как и прочие способности, нуждается в тренинге, развивании, умножении; это значит, необходимо заставлять мозг работать, решать задачи, требующие умственного усилия, инициативы и ответственности. Статистика показывает, что в столице, против всяких ожиданий, много долгожителей, и объясняет это интенсивностью бытия, ежедневным напряжением, душевным и телесным, которое мобилизует ресурсы организма. Но важнее всего горячее участие в жизни, интерес к внешним событиям, стремление к деятельности. Полезно всё время осваивать что-нибудь новенькое и вводить в ежедневный распорядок занятия, стимулирующие сообразительность: играть в шахматы, например, решать логические головоломки, читать умные, «трудные» книги.
Академик Н.П. Бехтерева (1924 – 2008), главный специалист по проблемам мозга, советовала задавать ему сложные задачи, решение которых продлевает нормальное функционирование не только мозга, но и всего организма. «Умные живут дольше» – ее теория, подкрепленная десятилетиями исследований. Сама она до глубокой старости руководила экспериментами, писала теоретические статьи, читала лекции, в 82 года осваивала компьютер и Интернет.
И западные ученые недавно установили, что на состояние мозга чрезвычайно благотворно влияет освоение новых, предпочтительнее сложных, навыков: полезно сочинять рассказы, считать в уме, подбирать рифмы, искать синонимы к словам; обучение даже, например, жонглированию приводит к увеличению количества серого вещества и улучшает связь между отдельными нейронами при помощи аксонов – белого вещества.
Лев Толстой в 67 лет впервые поехал на велосипеде, королева Виктория в 68 занялась языком хинди, балерина Плисецкая после 80 начала писать книги, кинорежиссер Кончаловский в 62 года впервые встал на горные лыжи, монахиня С. в 60 лет после трехгодичного курса греческого языка читает Евангелие в подлиннике, а монахиня Ф. в 69 учится рисовать!
У. Черчилль, изгнанный из политики, пуще всего опасался безделья, с которым обыкновенно являлся «черный пес» депрессии; в 71 год он вновь обратился к живописи, которой не занимался тридцать лет; «жизнь предоставляет компенсацию, – говорил он, – в поражении есть скрытые плюсы». Эйнштейну игра на скрипке помогала решать задачи фундаментальной физики. А. Рубинштейн в 89 лет исполнял концерт Грига; «как прекрасна такая старость, можно без конца любоваться этим лицом, через которое уже почти целиком просвечивает дух» – записал о. Александр Шмеман. В 90-е годы открыли существенное влияние музыки на развитие интеллекта, в частности, говорят, произведения Моцарта способствуют развитию пространственных навыков и математических способностей.
Мозг требует внимания и ухода: хотя его вес составляет всего два процента от веса тела, он потребляет пятую часть энергии, которой владеет организм, поэтому необходим режим питания, доступный каждому. Самая необходимая для мозга пища – рыба, особенно жирная: сельдь, семга, лосось, скумбрия, сардины, – богатая ненасыщенными жирами «омега-3» и «омега-6», которые играют решающую роль в защите мозга от старения, стимулируя образование новых нейронов, тех самых нервных клеток, которые, как уверяли прежде, «не восстанавливаются». Из других продуктов полезны яйца, растительное масло, картофель, зелень, овощи, фрукты, орехи, бобовые, горький (темный) шоколад. Крайне вредны и даже опасны так называемые трансжиры, используемые в приготовлении фастфуда: они вытесняют полезные жиры и плохо влияют на эластичность нейронов. Фруктовый, травяной чай или обычная вода предпочтительнее кофе и крепкого чая: кофеин лишает полноценного сна и уменьшает поступление в мозг кислорода.
Потеря памяти отнюдь не является неизбежным атрибутом солидного возраста; бывает же и «девичья» плохая память, к тому же всё относительно: М.М. Бахтин (1895 – 1975) в 75 лет наговорил на магнитофон целую книгу воспоминаний, легко и свободно оперируя сотнями имен, названий и событий, наизусть на разных языках цитируя стихи и притом жалуясь на забывчивость, потому что в молодости он обладал чрезвычайно редкой способностью с одного прочтения запоминать целые страницы текста. Утверждают, что с возрастом замедляется реакция, скорость усвоения информации, ну так что, старики в КВН не играют и утрата быстрого реагирования никакого ущерба не приносит.
Президент Франции Ф. Миттеран (1916 – 1995) поражал окружение блистательной памятью: в 78 лет, уже больной раком, на приеме в честь кавалеров ордена Почетного легиона он каждому из двенадцати награжденных посвятил десятиминутную речь, сходу, без шпаргалки, называя точные даты их жизни и карьеры.
Память поддается тренировкам и обучению: полезно просто что-нибудь запоминать, например номера телефонов или символы азбуки Морзе, заучивать стихи, а еще лучше псалмы, тропари и молитвы: как удобно: ожидаешь очереди в поликлинике, едешь в троллейбусе, сидишь на рыбалке или охотишься за грибами, а душа возносится «в горняя», заодно упражняя мозг.
Чрезвычайно опасна тенденция уйти в свои немощи, погрузиться в саможаление: болит то одно, то другое, почему никто не не выслушивает, не сочувствует, не помогает; в сущности, срабатывает привычка надеяться на внешнее: вот дадут новую таблетку и хворь пройдет, хотя разум подсказывает: это старость, она известно чем заканчивается.
Многие люди никогда не становятся взрослыми, кое-как, машинально, без цели, влачатся по жизни, уклоняясь от бремени забот и ответственности. Годами они аккуратно читали газеты, пристально следили за политикой, вникали в экономическую ситуацию и гадали, к лучшему или худшему обернутся перемены, привыкнув всего ожидать от обстоятельств и проклинать их жестокость по отношению к бедному маленькому человеку. Выйдя на пенсию, они весь день ходят в пижаме и домашних тапочках, непрерывно едят, ради здоровья горстями пьют таблетки и с утра до ночи общаются с телевизором, отводя душу в злобных комментариях ко всему, что говорят и показывают по ящику. «Быть заносчивым и грубоватым в молодости, ничего не создать в зрелом возрасте и опасаться смерти в старости значит быть ничтожным человеком» – говорил о таких Конфуций. Увы, можно оставаться физически живым и здоровым, и в то же время пребывать в анестезии, бездушным, бесчувственным, фактически бессознательным.
Чрезвычайно важно хранить себя от эгоцентризма, который имеет тенденцию под занавес обозначиться ярко и отвратительно. Можно лишь завидовать тем, кто в трудах на благо других просто не замечает тягот возраста: «Не знаю что со мной, такая слабость, еле на ногах стою, или это уже старость?» – в 90 лет недоумевала няня, живущая среди многочисленного семейства Л.Н. Толстого.
Один светлый человек, М. И. Макаров (1906 – 2004), в возрасте далеко за 80 по праздникам ездил через всю Москву с двумя пересадками в малый Донской собор, где пел на клиросе и читал паримии; когда Церкви передали Данилов монастырь, он стал неоценимым консультантом при восстановлении, т.к. в детстве, до революции, ходил туда в воскресную школу. Михаил Иванович писал стихи, книги-воспоминания, ежедневно гулял с правнучкой, словом, служил ближним, как мог. «Только те люди счастливы, которые не думают о себе. Зато это самый прочный вид счастья. Его не ест червь, не подпаляет огонь», – утверждал В.В. Розанов («Мимолетное»).
Ф. И. Тютчев до последнего дыхания сохранял живейший интерес к природе, политике, ко всему окружающему; доктора предписывали поменьше читать и думать, но он упрямо жил как всегда, не желая, по словам его зятя И. С. Аксакова, «признавать власти недуга над своим умом и дарованиями… мыслительный механизм без умолку стучал и работал в его голове». После инсульта, разбитый параличом, страдая от сверлящей головной боли, он поражал посетителей и врачей блеском остроумия, диктовал пространные письма, непрестанно сочинял стихи и жадно слушал Евангелие, которое просил жену читать ему ежедневно. До самой смерти он сохранял полное сознание.
К.И. Чуковский на протяжении многих лет устраивал в Переделкине спектакли, «костры» для окрестных ребятишек; даже после 80, одолевая «старческий склероз», «предсмертную тоску», о которых тогда же писал в дневнике, усталость от бессонниц, сопровождавших его всю жизнь, он надевал индейские перья, выходил к детям и ликовал, радуясь их чудесным лицам и талантам. «Дедушка Корней» всегда общался с детьми на равных: «Мы помчались по песчаному берегу, сначала упражнялись – кто дальше прыгнет, потом на одной ноге, потом стали загадывать загадки». Он даже «Библию для детей» составил и, более того, пытался издать, в советское-то время!
Беда, если человек с возрастом теряет любознательность и способность увлекаться, поддавшись страху потерять что имеешь, если сойдешь с насиженного места, двинешься в неизведанное, начнешь что-то новое, а вдруг не получится. Сегодня телефон и компьютер страхуют от глухого одиночества; интернет открывает широкие возможности получать информацию и читать что угодно и как удобно, увеличивая буквы. Для кого-то еще важнее заявить о себе, высказать свое мнение, поучаствовать в дискуссии, поспорить и получить ответ; даже слабые и еле живые способны участвовать в разнообразных форумах, общаться, изливать душу, приобретать единомышленников и собеседников.
Признак старости – ощущение упущенных возможностей, навсегда оставленных в прошлом; слово «поздно» означает зияние между возрастом и опытом; в этом смысле дряхлость души может наступить и в 30. А вот пример противоположный: в 2008 году российские СМИ перед началом учебного сезона дружно прославили 62-летнюю красноярскую, кажется, пенсионерку: в молодости ей не удалось получить высшее образование; решившись восполнить пробел, она сдала ЕГЭ и поступила в институт, с правом учиться на бюджетные средства. Что значит «поздно»? Кому поздно? Может быть, поздно для карьеры, но разве знания не самоценны? Они обогащают сами по себе, насыщая жизнь, давая ей новое содержание. Пока человек учится, он молод и перспективен, хотя бы для себя самого.
В наши дни существует уйма всяких курсов: иностранные языки, история искусств, музыка, информатика; Валентина К. на седьмом десятке осваивает компьютер, а Наталья Г. записалась в студию Андрияки, всю жизнь мечтала рисовать, а теперь появилось время. Одна москвичка пошла платить за квартиру, перед ней в очереди старушка заполняет квитанцию, вносит за какие-то фельдшерские курсы; глаза веселые, молодые; эта москвичка так ободрилась, даже в газету написала, сделав несколько удивительный вывод: чего нам кризиса бояться!
Иные старики, бывает даже ученые и образованные, решительно отвергают мобильник и компьютер: интернет? лучше книжку почитать, я – консерватор, будто доблесть какая пугаться удобного новшества, давно освоенного дошкольниками-внуками. Консерваторы часто влачатся в давно убитом браке, не желая нести психологическую нагрузку при пересмотре супружеских отношений. Консерватор найдет тысячу причин никогда не задуматься о глубинных смыслах человеческого бытия; о вечности он скажет лишь с иронией, пора, мол, о душе подумать. Консерватор избегает любой ситуации, связанной с риском, для него комфорт заключается в прочности привычного, поскольку задача обживания любой terra incognita нарушает покой, требует сосредоточения сил, пересмотра привычных уютных позиций: «а старость ходит осторожно и подозрительно глядит» (Пушкин).
Фобии эти скорей всего от зависти: нынешним лоботрясам все легко дается, а мы-то! мы надрывались, мы голодали! ну и пусть, у нашего поколения другие идеалы, они презирают нас, а мы презираем их, легкомысленных и беззаботных. «Молодежь ужасна, – шутила Ф.Г. Раневская (1896 – 1984), – а самое ужасное, что мы к ней не принадлежим!». Но ведь, если разобраться, на самые важные вещи – любовь, радость, боль, одиночество – старики и молодежь смотрят одинаково, поэтому сострадание должно быть взаимным: молодым тоже совсем не легко.
Интеллигенты, оказавшись в лагерях, попадали в условия, способствовавшие отупению и надлому психики: монотонный режим, голод, холод, грубость окружения и раздумья о собственной невинно растоптанной судьбе порождали апатию и отчаяние. Отказываясь погибать бездумно и покорно, они стремились сохранить умственную энергию и память; повсюду возникали своеобразные тюремные университеты, в которых образованные люди делились знаниями, в форме докладов, каждый по своей специальности.
А.И. Солженицын в «Архипелаге» поведал о лекциях в камере Бутырской тюрьмы; Н.В. Тимофеев-Ресовский, одновременно сидевший в той же камере, называл этот обмен знаниями коллоквием. Б.В. Раушенбах в заключении (1942 – 44) посещал подобный лекторий с шуточным названием «Академия кирпичного завода»; он навсегда запомнил блестящие лекции по французской литературе XVIII века, по минералогии, археологии, сам рассказывал о будущих космических полетах, в которых впоследствии принимал непосредственное участие как теоретик. Н.И. Вавилов в камере смертников Саратовской тюрьмы читал лекции по биологии, генетике, растениеводству. Н.М. Любимов, будущий переводчик и писатель, исполнял в Бутырках (1933) обязанности библиотекаря и расширил их: вечерами читал лекции по русской литературе и предлагал другим выступать со стихами или юмористическими рассказами. В конце 60-х в Потьме политические по кругу читали стихи Н. Гумилева; конечно, благодаря «высоким материям» удавалось на какое-то время, пускай мысленно, вырваться из ада.
Одна умная старушка приучилась в трудных ситуациях воображать себя в лагере; отец, бывший зэк, поделился с ней наблюдением: там лучше других адаптировались обладатели огромных, например 25-летних, сроков: они не ждали освобождения и вынужденно приспосабливались к условиям зоны, где не то чтоб надеялись выжить, но желали сохранить в нечеловеческих обстоятельствах человеческое лицо. Это, может быть, сильнейшее испытание для души: заставить себя забыть о будущем – все равно что не думать про пресловутых белых обезьян.
Старость в каком-то отношении сравнима с зоной, ну хотя бы в смысле невольного ограничения свободы, однообразия быта и постоянной опасности впасть в уныние, тут и пригождаются накопленные за жизнь отвлекающие от тоскливых размышлений интересы. Академик И.Л. Кнунянц (1906 – 1990), химик-органик, реставрировал старинные полотна; академик А.Б. Мигдал (1911 – 1991), специалист по сверхпроводимости, увлекался скульптурой, резьбой по дереву и камню, альпинизмом, катался на горных и водных лыжах, снял первый в стране подводный фильм. Б.В. Раушенбах писал книги, занимался теорией живописи, средневековой литературой Китая, культурой древнего Египта, математическими аспектами кровообращения. Интерес к перспективе в живописи привел его к иконе, Православию и богословским проблемам.
Те, кому сейчас за 70, составляли когда-то «самый читающий народ в мире», смолоду навыкли хорошему чтению и не станут изнывать от скуки в старости; как сказал один писатель, в России человек уже двести лет одиноким не бывает, у него есть Пушкин, который, если что, и утешит, и рассмешит, и обрадует. Александра Д. с самого выхода на пенсию собиралась перечитать классику, совсем забытую со школьных времен, а также приступить наконец к сложным авторам – Камю, Джойсу, Прусту, но, как многие, отвлекается на легкое, что само, без усилий, ложится в голову: газеты, журналы, детективы, от которых проку столько же, сколько от жвачки, ну разве на минутку отвлекают от тягот бытия. Умные или, скажем, китайские книги, которые пытается осилить Вера Л., требуют напряжения, зато дают чувство удовлетворения и доставляют благотворные переживания, освежая и облагораживая душу.
