Митрополит Антоний Сурожский: «Принять свою немощь — значит обрести свободу»
Время прочтения: 5 мин. Уровень сложности: средний
Старея, мы слабеем – как телесно, так и умственно. Что с этим делать? Можно все больше и больше отчаиваться от этого, чувствуя, что наша индивидуальность, всё, что мы ценили, чем дорожили и восхищались в себе, исчезает. Что же делать?
Первую проблему можно решить. Надо принять тот факт, что всё забываемое нами, всё то, на что мы теперь не способны, нам делать не обязательно.
Для меня это оказалось очень болезненным. Всю свою жизнь я был деятельным человеком. Во время войны я работал помощником хирурга, был лечащим врачом, священником и епископом; я был активен в собственной жизни и в жизни других людей и делал это, по мнению окружающих, творчески и, по моему собственному мнению, не без пользы. И вот я почувствовал, что не в силах продолжать так же.
Было время, когда я был единственным приходским священником в Лондоне и, кроме того, имел попечение о русском сообществе по всей Великобритании и Ирландии. Я везде ездил, встречался с несметным количеством людей, приходивших ко мне со своими нуждами (…). Помню, как принимал посетителей по десять-двенадцать часов в день. И вдруг обнаружил (и это почти повергло меня в отчаяние), что перестал справляться с нагрузкой. Я стал падать в обморок, принимая последнего посетителя, потом – предпоследнего. Мне стало ясно, что после определенного часа дня я уже не мог принимать людей, так как не хватало сил.
И расплачиваться за это пришлось не только мне. Помню очень печальный случай, когда ко мне пришел друг – в полночь, потому что это было единственное возможное время для встречи в тот день, заполненный посетителями с восьми утра. Я был в полном изнеможении. Человек (то была женщина) взглянул на меня и сказал: «Ох, отец Антоний, на вас лица нет. Чем я могу вам помочь?» Ответом, самым очевидным ответом на ее вопрос должно было стать: «Сходи на кухню, завари чай, и побеседуем по-дружески за чашкой чая». Но я решил: нет, этот человек слишком хорош для того, чтобы лишить его возможности творчески сделать доброе дело. И сказал ей: «Анна, ты действительно хочешь мне помочь?» «Да, отец Антоний». «Тогда отправляйся домой и дай мне возможность отдохнуть».
Она взглянула на меня, взвилась как змея – вы, наверное, хотя бы в кино видели, как кобры поднимаются на хвосте, – пошла к выходу, хлопнула моей дверью, потом входной дверью и пропала на три недели. Через три недели она мне позвонила и сказала: «Отец Антоний, я разгневалась на вас, потому что вдруг поняла, что единственное, чем могу вам помочь, это своим отсутствием. Вы были правы; можно к вам снова зайти?»
Это очень важно. Мы должны быть готовы позволить людям столкнуться с нашей немощью – не с ленью, не с нежеланием общаться, но с естественной немощью, настигающей нас с возрастом.
Я физически не способен поднимать тяжести, которые раньше мог поднять, ходить на те же расстояния и заниматься теми же делами, что и раньше, не могу столько же часов работать, но есть нечто, что я могу делать: я могу (и на это способен каждый из нас в любом возрасте, просто пожилым людям больше нечего отдать) каждого человека одарить своим безраздельным вниманием и радостью от встречи с ним. Моя бабушка дожила до девяносто трех лет и многое начала забывать. Она была уже не та, что даже в семьдесят лет, но меня поражало, как она поднималась с кресла навстречу каждому человеку, делала шаг вперед и произносила: «Какая радость – видеть вас!»
Есть еще одна сторона вопроса. Очень часто старики попадают в зависимость от окружающих и ощущают это как унижение, впадают в депрессию и обиду: «Я никогда ни от кого не зависел, всегда сам о себе мог позаботиться и вот становлюсь все более зависимым. Мне необходимы помощь, поддержка, защита. Вот беда!»
Нет, совсем не беда. Вы делаете для других что-то такое, о чем они, возможно, мечтали всю жизнь. Вы подарили им любовь, а теперь чем более хрупкими и беззащитными вы становитесь, тем больше возможностей выразить свою любовь вы предоставляете тем, кто вас любит, и вам следует научиться принимать эту любовь не скрепя сердце, не так, как нищий принимает подаяние, желая не нуждаться в нем, – нет, принимать любовь нужно как дар, дар любви, чудесным образом соединяющий вас с человеком, его преподносящим. И если вы научитесь принимать такой дар любви и заботы с благодарностью, с открытым сердцем, с распростертыми объятиями, этот человек получит свою награду за то, что готов был для вас сделать.
Вы можете дать человеку возможность узнать подлинный смысл любви, узнать, что значит забывать о себе, смотреть на ближнего и видеть его именно таким, каков он есть, и давать ему именно то, в чем он нуждается, прежде всего – любовь, заботу, нежность, понимание, а также, если его физические возможности ограничены, оказывать ему физическую помощь. И научитесь показывать человеку, научите его тому, что принять физическую помощь – не унижение, а дар любви.
