Время прочтения: 3 мин. Уровень сложности: общедоступный
Во время молитвы в храме мы просим у Господа «долгоденственного, мирного жития». Получается, долгоденствие (старость) — это благо. Но сегодня люди боятся старости, как огня, и очень часто стараются любыми способами если не отодвинуть ее, то хоть забыть о ней.
— Сегодня, к сожалению, старость прячут. Старости стесняются, боятся. В какой-то мере это естественно, ведь старость бывает очень трудной. И если я скажу, что не боюсь старости, то я солгу.
Чтобы этого не было, очень важно, чтобы примеры правильной, доброй старости были у человека перед глазами, начиная с молодых лет. Страшно, когда от старости бегают, когда пытаются ее обмануть (а на самом деле обманывают только самих себя), когда и внешне, и внутренне человек пытается молодиться и хорохориться. Когда вместо красивой, спокойной, достойной старости он пытается изобразить какую-то бесконечно длящуюся молодость — здесь уместно вспомнить рассказ Т. Манна «Смерть в Венеции» .
В моей жизни был случай, который очень помог мне это понять. Когда я жил в Болгарии, в Софии служил один архимандрит. Ему было уже около восьмидесяти лет, однако он очень хотел стать архиереем. Это была его идея фикс, о которой окружающие знали и над которой посмеивались. По этой причине он очень старался выглядеть молодым, красил волосы, держался прямо, всячески демонстрировал свою живость и, так сказать, нестарость. Однажды я видел его во время патриаршей службы: при соборе архиереев он просто летал по алтарю как юноша. Но в какой-то момент он остался один в полутемном закутке алтаря, привалился к стене — и я увидел, что он еле живой от усталости и задыхается (меня он при этом не заметил). Через пару минут, отдышавшись, он встрепенулся, с видимым усилием собрался с силами — и снова вылетел в центр играть свою роль. Это было ужасное зрелище, и я на всю жизнь его запомнил. Вскоре этот архимандрит окончил свою жизнь трагически: он умер в своей квартире в одиночестве, летом, в жару, и его тело обнаружили только через несколько дней…
У меня на всю жизнь это осталось в памяти — каким не должно быть в старости. Мне до сих пор тяжело вспоминать об этом. Но вокруг нас действительно очень большое количество стариков, которые не признают своей старости и всячески пытаются доказать всем окружающим, что они все еще молоды, тратя на это последние силы.